Они встречались каждый день у озера. Ровно в 17:00. Молодая красивая женщина с черными кудрявыми волосами и худенький белесый мальчик лет десяти. Его звали Саня. Саня гулял с собачкой. Маленькой, бестолковой и очень навязчивой. Она была представительницей одной из этих модных пород. Дорогих и совершенно бесполезных. Звали тоже Саня. Они подружились.Искренний, добрый, ни на кого не похожий. Саня. Видел мир как-то иначе. Он вытащил ее из молчаливого забытья:

– Здравствуйте. Вы – красивая. Смотрю, каждый день сюда приходите?

Женщина вздрогнула, на секунду оторвала взгляд от воды, посмотрела на мальчика сквозь дорогие темные очки. Но не ответила.

– Я – Саня. Я тут с собакой всегда гуляю. Смотрю, вы сидите. Дай, думаю, подойду. Вы – красивая. И, наверное, веселая.

– С чего ты взял? – голос хриплый, манящий и немного не женский.

– У вас волосы кудрявые. А кудрявые люди всегда смешные.

Женщина удивленно приподняла красивую бровь. И опять промолчала. У ног топтались голуби. Жадно хватали остатки хлеба. Она всегда приносила с собой еду для птиц.

– Вот бы стать голубем, – задумчиво протянул Саня.

– Зачем?

– Ну как. Можно в школу летать. И вообще. Свобода.

Помолчали. Глупая Саня исступленно гоняла голубей. Тишина наполнилась шумом хлопающих крыльев, в воздух то и дело поднимались крошки вместе с пылью и мусором.

– Вот бы моя мама была похожа на вас.

– Зачем? – бровь поднялась еще выше.

– Ну как?.. Вы красивая. И веселая. Смеялись бы. Вместе ходили гулять.

– А кто твоя мама?

– Какая разница? Главное, что она не смеется.

– Никогда?

– Ну… Может, меня тогда еще не было.

Помолчали.

– Как ты думаешь, птицам вреден хлеб? – спросила она.

– Ну, вы как маленькая! Птицы же. Они почти как козы. Им можно хлеб.

Помолчали.

– А вы – художница?

– С чего ты взял?

– Ну… У вас розовый платок на голове. Это странно. Никто так не ходит по городу.

– Нет. У меня совсем другая работа.

– Какая?

– Ну… Как бы тебе сказать… Я помогаю очень богатым людям стать еще богаче. Ничего интересного, в общем.

– Нравится?

– Нет.

Помолчали.

– А что вам нравится?

– Рисовать.

– Я же говорю, вы – как художница!

Саня расхохотался.

– Че, серьезно? Так вот прям сидите и рисуете?! Это же немодно! Зачем? Ну, вы как маленькая! Так и знал, что вы смешная.

– Да. Смешная, – задумчиво повторила она.

– А муж у вас есть?

– Был. Несколько раз. Точнее – три.

– Ух ты! Здорово! А куда они все девались? Умерли, что ли?

Наконец она не выдержала и расхохоталась. Смех действительно был удивительным. Чуть хриплый, но по-детски озорной.

– Нет. Все живы. К счастью.

– Они вас били?

– Почему били? Нет. Они все были хорошие. Вернее, и есть.

– А почему же вы их выгнали?

– Ну почему сразу я?.. Однажды и меня выгоняли, – она опять почти смеялась.

– Хм… Запутанно как-то. Так и знал, что вы странная. Хорошо, что подошел.

– А дети у вас есть?

– Нет, – она вдруг стала совсем грустной.

– Странно. Почему дети не рождаются у таких красивых и веселых. Ну… Еще будут.

– Нет. Уже не будут.

Саня замолчал. Дальше разговор был как-то неуместен.

Они встречались каждый день. Ровно в 17:00. Молодая красивая женщина с черными кудрявыми волосами. И худенький белесый мальчик лет десяти.

Свою первую выставку она посвятила ему. Попросила записать прямо на обложке презентационного альбома «Посвящается другу Сане, который впервые увидел меня смешной и маленькой».