И я, бесспорно, младшая в гареме,
Отважно замыкаю хоровод,
Из страждущих твоей любви богемной,
Вступивших добровольно в смертный взвод.

Ты водишь за нос, сочетаешь группы,
Не замечая, как погиб в строю,
Весь задохнувшись под горою трупов,
Тех, что припасть губами шли к огню.

На шее, за ухом, под грудью пахнет ложью,
Чужими стонами, отчаянием дна.
Ты наше налегке с другими прожил,
Скончавшись в муках, не дошла весна.

И напоследок обниму губами,
Толпу врагов между тобой и мной,
Сто не отвеченных несу, как знамя,
Вплетаясь в одиночество лозой.

Теряя власть, ты истощишься страхом,
И станешь пить, пугать, искать, мудрить, звонить.
Из дома выброшу вино и сахар.
Открою окна, вспоминая «жить».