Есть на свете доброта.
Мне не веришь – спроси у кота.
И ответит тебе серый кот:
«Вас людей разве кто разберет?»

Вот смотри, я родился в четверг,
С мамой жил и любил молоко,
Сам не видел, но знал, что рассвет
Через пухлого пуза тепло.

Щекотался щекой и ногой,
Трогал брата, тянулся к сестре.
И кусался за уши порой,
Чтобы знать, что потом во дворе
Справлюсь с кошками дикой породы,
Убегу от машин и сапог,
И когда понесется «уродыыыыы»,
Чтобы ноги свои уволок.

И потом, потерявшись от мамы,
Долго плакал и звал на Луну,
Спал один и гулял без панамы,
Перепутал с зимою весну.

Изнывал и скитался подолгу,
Был покусан, избит, голодал,
Истрепался, отбился от рода,
Позабыв даже то, что узнал.

И, продрогнув однажды во сне,
Я забрался в большой агрегат
И уснул в потемневшем тепле,
Ведь я маленький, кто виноват?

А потом понесло, как во сне,
Стало жутко, вырвалось воем,
Дикий гул пролетал по спине,
Сжавшись телом, думал, что помер.

Погибая сто раз в этот час,
Вспомнил маму и брата с сестрой,
Для того, чтоб потом меня спас
Добрый дядька с огромной рукой.

Подхватив за загривок цепко,
Он извлек из мотора вмиг.
Униформа пахнула крепко,
Я кричал, но быстро затих.

А потом проживал, как принц.
Мне купили еду и сказали:
«Для тебя не возводим границ,
Вот тебе туалет и медали».

Закружив ароматом Европы,
Поместили в социальные сети,
Чтобы каждый узнал, кто ты,
Не бывают потеряны дети.

На машине приехала с мамой.
Маленькая в розовой шапке.
И сказала: «Зовут меня Варей.
Одевайся. Мы купили кроватку».

Я живу теперь в доме странном,
Здесь есть птица и лоси на стенах,
И мне даже купили панаму,
Закормили, сплю на коленях.

Я на коврике жду терпеливо,
Чтоб пакет принесли ароматный,
Из-под шапки запели мило:
«Ты такой у нас хитрый и знатный».

И когда поскребут за ушком,
Зацелуют, затискают к ночи,
Промурлычу Луне и подушке:
Есть добро для тех, кто захочет.

Кто забыл от сапог удары
На худом израненном пузе,
На окне мурлычет о малом.
Шапке розовой рад, как Музе.

И теперь вы спросите кота:
«Что ты скажешь? Есть доброта?»