Париж.

Восемь утра. Спускаюсь в лобби отеля, чтобы записать впечатления. Милый француз трещит по телефону. Явно старается сдерживаться, чтобы не мешать мне, но у него плохо получается. Мысли путаются. Ощущения сбиты. За окном снуют люди и машины. В Париже трудно остановиться. Город мгновенно подхватывает под руки, вклинивает в общий поток и несет, несет, несет вперед.  (далее…)

Бывают такие места. Они западают в душу, проникают в кровь, смешиваются с лимфой. И вот уже не знаешь, ты ли это. Или это любимый город бежит по венам вместе с артериальной. Бьется пульсом на тонком запястье, под серебряным браслетом. Стучит в сердце, отмеряя удары. И желудок сжимается от радости и боли каждый раз, когда кто-то бросает: «В Питер! Ты с нами? Да что там. Поехали». Я отказываюсь. Всегда. Любовь моя настолько сильна, что пережить ее можно в полном одиночестве.  (далее…)

Если бы я была женщиной-хирургом. Я бы делала операции на сердце маленьким детям, много курила, держа сигарету грубыми пальцами без маникюра, мало улыбалась и только – по делу. Я бы не брала взятки и всегда находила время, чтобы обнять родителей в длинных бездушных коридорах больницы, освещенных тусклыми противно-белыми лампочками. Я была бы одна, потому что только в одиночестве можно пережить смерть младенца на столе.  (далее…)

В детстве, пока все рассекали на коньках и санках, я читала. Конечно, каталась с горки, и валялась в снегу, и ставила в углу замороженные штаны все в ледышках. Но это скорее потому, что меня выгуливал старший брат. Поневоле приходилось скатываться с ледяной горы в гурьбе сумасшедших пацанов, разбивать лед закоченевшей лопаткой, лизать ледышки на варежках, закапывать в снегу смешного розовощекого Пухлого и прочая зимняя нечисть.  (далее…)

Мы, офисный планктон, не видящий солнца, изнывающий от стресса и жесткого планирования, умеем невероятно ценить свободу. Думающему человеку просто необходимо время от времени выключать телефон и голову, пусть даже не уезжая из города. Я беру выходной. И устраиваю День пустой головы и не обремененного тела. (далее…)

Большие выходные сделали со мной и Варей невозможное: мы посетили все, что только можно посетить в родном городе. Сняли семейный видеоролик. Переделали домашние дела. Энергия все равно осталась. За утренним кофе было решено направить ее на посещение зоопарка. Все ноги не доходили. (далее…)

Идея пойти на концерт Розенбаума в полном одиночестве родилась совершенно спонтанно, как и все в последнее время. Напало название концерта «На Лиговке». Глаз, вечно тоскующий по Питеру, зацепился. (далее…)

Весь день не нахожу себе места. Делаю дела. С кем-то встречаюсь. Иду по графику. Но фоном все время – тоска и серая тревога. Трудно ощутимая, очень противная и размытая. С едва уловимыми очертаниями. Долго не могу осознать, в чем дело. Медведи! Это они смотрят мне в душу черными глубокими глазами, полными невообразимой печали. (далее…)

Если у вас вдруг появился свободный день или половина дня – поезжайте в Несвиж. Особенно те, кто, как и я, не видел его после реставрации.

Конечно, как всегда, есть вопросы к тому, как это было сделано. Стоило ли красить золотой дешевой краской потолок и печь в «комнате со звездой», воспроизводя позолоту того времени.  (далее…)

Есть такие картины, которые уже невозможно «не видеть». Такой коридор, через который каждый может попасть именно туда, куда важно. Там очень сильно болит душа, бывают слезы. Там пропадаешь в безвременье, хотя всего лишь зашел на минутку. Я не могу забыть тот дом под Питером. Зеленый старинный деревянный. Краска обветшала и осыпалась во многих местах. Странные качели в саду. Как насмешка.  (далее…)