Большие выходные сделали со мной и Варей невозможное: мы посетили все, что только можно посетить в родном городе. Сняли семейный видеоролик. Переделали домашние дела. Энергия все равно осталась. За утренним кофе было решено направить ее на посещение зоопарка. Все ноги не доходили.

В зоопарке не задалось сразу.

Страус искрометно и громко какал, задумчиво глядя вдаль.

– Мама, чего это он?

– Ну, какает. Что я могу поделать?..

Верблюд тоже не плошал. Звучно и долго писал на глазах у изумленной публики. Варя смотрела молча и долго. Потом задумчиво выдала: «Хорошо быть зверем. Какаешь, когда захочешь». Не поспоришь. Идем дальше.

– Здравствуй, мишка! – я обрадовалась больше Вари. Люблю медведей. Еще никого и никогда мне не было так жалко. Просто до слез. Огромный бурый медведь с безумными пустыми глазами тупо ходил по кругу. Иногда замирал посреди неприлично тесной клетки. Огромные бока вздымались под удивительно гладкой шерстью. Как ему удавалось оставаться таким красивым в ужасной тюрьме – загадка. Я говорила и говорила медведю дурацкие ласковости.

– Мама, он не умеет разговаривать. Зачем ты говоришь?

– Он слышит. Ему легче.

– А-а-а…

В зоопарке в связи с плохой погодой почти никого не было. За исключением нескольких влюбленных пар и большой шумной семьи, которая, судя по разговору, приехала из другого города. Мы встретились с шумными возле гиены. Огромный толстопузый мужик с пушистыми усами, почтенный отец семейства, пытался протолкнуть гиене в клетку какой-то целлофановый сверток. Жена, завидев меня, немного устыдилась.

– Што ты робиш? Нельзя кармиць!

– Ну дык што? Таки добры кусок мяса.

Он заталкивал мясо в клетку прямо рядом с огромным плакатом «Кормить животных запрещено. Это опасно для их здоровья».

Я не сдержалась.

– Пожалуйста, на надо. Она же может заболеть.

– Што?

– Заболеть может. Не нужно.

– Хай паесць мяса.

– Не нужно, пожалуйста. Посмотрите. Тут же написано. Они могут умереть из-за этого.

– Не надо. Она же заболеет, – жалостливо подключилась Варя.

Мужик замешкался. Перестал проталкивать сверток в клетку. Очень радостные от факта спасения гиены мы отправились в террариум. На обратном пути остановились у домика гиены. Она остервенело рвала зубами чужеродный целлофан. Глаза дикие. Мне стало больно до слез. И так же дико захотелось надавать усатому по его тугой, как барабан, башке. Всем не надаешь.

Уставшие и немного грустные отправляемся к дельфинам.

Дельфинарий – единственное место в зоопарке, где нет ощущения страшной безысходности. Счастливые любвеобильные дельфины целовались с тренерами, пока ведущий говорил и говорил о том, какие они умные и удивительные друзья. Дельфины дарили щедро свет и добро, задорно и радостно выпрыгивая из воды под самый купол. Поразили невероятно. Еще больше растрогала реакция Вари. Задумчивая и тихая шла она из дельфинария. А потом сказала: «Мама, они не рыбы. Они – как мы».

Такой вот зоопарк.