Картина первая. Удачливая

Все с самого начала пошло как-то странно. Не как обычно. В ночь перед вылетом я вдруг обнаружила, что совсем нет наличных денег. Интернет угрюмо сообщил, что в пункте назначения кредитные карты не очень-то в почете. Варя мирно посапывала в кроватке, пока мать в истерике пыталась найти хоть один банк в Минске, который работает в 8 утра. Смирившись с тем, что это бесполезно, понадеялась на обменник в аэропорту. Конечно же, он не работал. По техническим причинам. Мне было очень надо, поэтому я набралась наглости и постучала по бронированному стеклу. «Чего надо?» – ответил гадкий брюзжащий голос. «Извините, а долго у вас будет этот перерыв?» «А я знаю?! Ну люди-и-и…» – противно упирая на -ди-и-и пробрюзжала тетка. Вздохнув, убираемся в трехкилометровую очередь. Мы приехали за 2 часа и все равно были последними. Вопрос со звездочкой: во сколько приехала туда вся эта очередь дисциплинированных белорусов? Стоим в очереди. Пытаюсь найти в ситуации хорошее. Оно очевидно: я, наконец, становлюсь похожей на бабу! Вот оно! Найдено! Продуманы все слюнявчики, сопливчики, комплекты платков и купальников, при этом в кармане 40 евро на две недели на двоих, которые из жалости дала мне накануне Варина няня. Браво, Лена! Это прогресс!

40 евро на двоих на две недели. Уже через три часа обнажилась до крови смехотворность данной проблемы.

О том, что что-то идет не так, мы стали понимать, когда самолет зашел на 20-й круг над аэропортом Тиват. Время полета задерживалось на час. Тряска жуткая. Почти все время – беспросветная облачная тьма. Люди натужно молчали. Я вцепилась в поручень до синевы в костяшках пальцев. Помню, что пыталась все время обнять Варю, но она хохотала. Кричала: «Мамочка, самолет падает вниз, а я лечу вверх, как маленькая белая птичка». Тягостное молчание в салоне прорвалось внезапно. Истеричным криком немолодой злобной стюардессы: «Молодой человек! Сядьте!» В этом крике было столько отчаяния и злобы, что дало легальное право заистерить сразу всем. Тут же пассажиров стало тошнить. Люди кричали: «Воды! Дайте мне пакет!» Повсеместно. Те, кто молчал, как я, выглядели еще хуже тех, кого тошнило. Истерика достигла невероятного пика, воздух стал раскаленно-красным. Стало до того невыносимо, что хотелось застрелиться или выброситься в окно. В этот момент Варя положила теплую ладошку на мою руку и спросила: «Мамочка, почему ты закрыла глазки?» – «Потому что мне очень страшно». – «Ну что ты?! Мамочка, открой! Я сейчас сделаю тебе ветерок». И начала обмахивать меня картонкой со схемой аварийных выходов. Какая ирония 🙂

И вот стою я в какой-то дыре, где мы совершили аварийную посадку. В руках огромный чемодан, коляска (ну для удобства взяла с собой – я же лечу в цивилизованную страну) и двухлетняя малышка, которой пожал руку на паспортном контроле почти каждый пассажир. А заодно и мне. «Если бы не смех вашего ребенка, мы бы не выжили. Сердце бы остановилось, – сказал мне угрюмый мужчина внушительных размеров с сединой на висках. – Но когда она смеялась, я думал: ну нет. Нет. Не может быть. Спасибо!»

Держу маленького героя на дрожащих руках. И очень хочу заплакать. Потому что автобус будет только через три часа. А в этой долбаной дыре и присесть-то негде. И тут к нам подходят добрые люди и предлагают поехать с ними на такси. Едем. На ближайшей заправке таксист выбегает из машины и улепетывает в неизвестном направлении. Сидим изумленные. Понимаем-то его плохо. Прибегает с конфетами и лимонадом для Вари. Его голубые прозрачные глаза так искренне любовались Варей в зеркало заднего вида всю дорогу. Так задорно смешили ее и строили глазки, что совершенно покоренной осталась и я. Едем. И даже настроение улучшилось. Не тут-то было. На горной дороге – пробка. С гор сошли камни. Стоим два часа. Варя никакая. И даже задорный смуглый дядя уже не веселит. Дядя отчаивается в объезд. По более опасной дороге. И тут я решаю полностью довериться судьбе, потому что сил переживать и бояться уже нет вовсе.

Под вечер мы добираемся в отель. Вокруг тьма. Гроза. Ливень. Ветер пробирает насквозь. Вспоминаю свою тревогу про неудачную погоду перед вылетом. Не могу сдержать улыбку. Это правда смешно.

Варька, наконец, спит. Маленький боец стойко вынес все. Я курю на балконе. Специально оплаченном балконе – 9 евро за ночь. Нужно ли говорить, что сразу он нам не достался. Туроператоры из Минска все еще разбираются с ситуацией. Я уже все решила. Разок сходила на ресепшен за 1 км вместе с Варей и объяснила им стандарты клиентоориентированности с учетом сегодняшнего перелета. Ребята делали вид, что не понимают по-русски. Перешла на английский. Причем матный. Весь, который вспомнила моя бедная голова.

И вот сижу я на белом резном балконе. Том, что за 9 евро. Курю одну за одной. И все думаю. Для чего? Для чего? Для чего? Может быть, чтобы я прижала Варю к груди вместе с паспортами и целовала, целовала, целовала везде, где придется, и говорила, говорила: я так тебя люблю. Или чтобы я начала писать еще в такси всю эту муть и не могла остановиться. Потому что какой-то ком засел внутри и упрямо не хочет выходить наружу.

Вряд ли что-то на этом отдыхе перебьет впечатления первого дня. Банальность сейчас так тошнотворна, но все же скажу: жизнь прекрасна! Пока она есть.

P. S. А Варя все-таки упала с кровати. День продолжается…

Картина вторая. Человечная

В любой стране главный объект моего изучения – люди. Интереснее и контрастнее еще ничего не придумала природа. Дети и взрослые, мужчины и женщины. Отдельные уникальные миры.

Местные. Удивительно красивые мужчины. Высокие смуглые брюнеты с карими или прозрачно-голубыми глазами. Они забрали пальму первенства у испанцев. Это было решено еще в аэропорту. Добрые, улыбчивые и солнечные. Они липнут к Варе, как мухи на мед. Отчего я чувствую себя немного странно. Материнское сердце тихо тает, как мороженое на солнце. Впрочем, местные женщины липнут к ней не меньше. Очень искренне и тепло. Каждому Варя задвигает свой рассказ. Кому-то достается про самолет и как мама закрыла глазки. Кому-то – про мозоли, натертые новыми розовыми тапками. Кому-то – про то, что зеленая лягушка не очень дружит с розовым крабиком. Благодарная публика ничего не понимает, но общаются они подолгу. И с обоюдным удовольствием. В этот момент я обычно с таким же удовольствием спокойно ем :).

Отдыхающие. Обожаю. Просто обожаю все это наблюдать. Я очень давно не останавливалась в больших отелях. Поэтому в этот раз мне есть где развернуться. Золотозубые тети с воздушными начесами. Они такие милые. Лучше не попадаться им под руку во время забора еды в большие тарелки. Снесут, как крейсер «Аврора», и не заметят. Благо они давно тут отдыхают, силы наедено не меряно. Все время заботятся о нас. Как мама, которая с тобой не приехала. Неустанно советуют, чего поесть, где присесть, какую взять экскурсию, и предлагают присмотреть за Варей. Варя обычно тактично отвечает: «Спасибо! Я лучше с мамой пойду!»

Неутомимые путешественники. Их можно узнать еще за завтраком. По куче всевозможных буклетов с описанием экскурсий на столе. Им не естся, не спится и не пьется. В их глазах – постоянная неуемная тревога: как бы так отдохнуть, чтобы все успеть. Они обсуждают, просчитывают, измеряют расстояние. В их рюкзаках всегда куча полезного: вода, запасные кеды, компас, спасжилеты и прочая хрень. Бывает очень полезно приклеить ухо к такому столику. Вечером ты их не увидишь. Они ложатся ровно в 21:00, чтобы успеть на самый ранний автобус.

Пары влюбленные. Таких тут мало. Видимо, не то место. На них всегда приятно смотреть. Весь мир вокруг не существует. У них он свой. Круглосуточно держатся за руки, шепчутся, целуются, вместе купаются, едят из одной тарелки и очень быстро скрываются в номерах. Любовь:)

Пары уставшие. Обычно за 40. Они тихие. Всегда вместе, но как будто поневоле. В глазах – тоска. Обычно молчат. За руки не держатся. Любят поболтать с посторонними или пристроиться к кому-то в компанию. Уютные. Не слишком утомительны.

Пары озлобленные. Таких тут много. Пузатые мужики за 40 с внушительными золотыми крестами на груди. Они громко сморкаются и прыгают в бассейн так, что всех купающихся из него выносит. С ними – худые поджарые спутницы цвета блонд. Яркие купальники. Дорогие очки со стразами. Они их почти не снимают. Наверное, чтобы не выдавать вселенскую тоску в глазах. Эти пары обычно ругаются. Зычно. Прилюдно. Матерно. «Я тебя урою! Дура! Сам урод!» Страсти кипят на людях. Наверное, потому, что давно перестали кипеть там, где нужно…

Бухающие. Обычно компания мужчин от 30 до 35. У них потеряна связь с реальностью. Иногда это весело. Иногда опасно. Иногда достает. Такие заселились неподалеку. Моя просьба сделать музыку потише, так как Варя будет спать, почему-то дико понравилась им. Они свешивались с балкона. Кричали: «Никаких проблем! Для такой горячей мамочки!» Поржала. На всякий случай закрыла дверь на все замки…

Дети. Они прекрасны. Тянутся друг к другу. Общаются на разных языках. Обнимаются, как будто расстались только вчера. Делят последнее. Поминутно целуются. Варю вклинивают во все компании. Она идет. Но там какое-то время гордо молчит. Никому не дает дотронуться. Занимает позицию холодной принцессы. И только самые стойкие могут пробиться и растопить ее сердце. Сегодня это был Тихон из России. Он шел за нами до самого номера и слезно умолял не забирать ее спать. А я почему-то вспомнила мамин рассказ про то, как в детском саду толпа мальчишек, мой личный партизанский отряд, умоляла не забирать меня домой прежде, чем закончится битва с немцами. Жизнь. Такая быстрая…

Картина вторая. Человечная (продолжение)

Мамстеры. Я всегда их боялась. Даже когда у меня не было детей. Слишком уж безупречные. С собой всегда все необходимое. Салфеточки, поильнички, витаминчики, игрушечки, книжечки, носочки, колясочки, вертолетики и бог знает что еще. Они не пьют, не курят, питаются строго паровым, детским. Их глаз всегда полон оценочного внимания. И конечно, осуждения! Как?! Ты не продезинфицировала ребенку руки перед едой?! О! Ужас! Не читаешь на ночь? Не заказала массажиста? Не купила правильные сандалии? Не слышала про новый метод изучения скрипки с колыбели? Ну как же так?! Что же ты за мать?! Понарожают неподготовленные!..

– Алешенька-а-а-а. Малыш. Покушай 185-й йогурт за полчаса. Уси-пуси. Тили-Тили. Сопли и слюни за 3 км тянутся. Их мужья часто печальные. На неоспоримый пьедестал взошел Алешенька. И канонически сияет с высоты. Заброшенному мужу остается прислуживать, а то вообще секса не обломится. Я боюсь их. Они меня жалеют. И особенно Варю. Бедная девочка. Такая несчастная судьба.

Стеснительно-общительные. Объединяют в себе удивительно несовместимые вещи. Очень тянутся к людям, но при этом дико стеснительны. Они мучаются, смущаются, нерешительно топчутся рядом. Если не помочь – иногда и по часу. Он был одет в теплую не по погоде клетчатую рубашку и несуразно длинные шорты. Белый весь. Как будто с солнцем встретился только здесь. В руках странные тапки. И фотокамера. Дико несовременная.

– Вы не знаете, где здесь можно купить камеру? Моя сломалась, – этот вопрос он задавал уже третий раз.

И в третий раз отвечаю:

– Нет. Не знаю. Но вы можете побыть с нами. Просто так. Без этого вопроса.

Обрадовался, как маленький. Они играли с Варей в песке. Дурачились. Смеялись. Потом он так же тихо ушел, как и появился. Получил нужную дозу общения. Ну что ж. Мы тоже рады.

Фотографические маньяки. В основном женщины. «Давай-ка меня тут! Нет, в воде! Нет! Чтоб солнце справа! А волосы развеваются на ветру? А сережка блестит в пупке? Нет? Не видно? Ну что же ты?! Давай еще раз. Давай с едой. Давай с морем. Давай с песком. Давай с официантом. Давай с самолетом! И чтоб паспорта – в руке». Они, в сущности, милые. Целиком поглощены фотоагонией.

Эротично-сексуальные. Мускулы играют на солнце. Переливаются. Тело идеальное. Прическа укатана в гель. Очки Prada. Иногда попроще. Плавки тоже дорогие. Похоже, это основной их гардероб. «Эй, малышка! В своем ли ты уме? Коль до сих пор не любуешься мной?! Еще не запала?! Безумная». Такие никогда не подходят. Соблазняют издалека. Игра взглядов может быть очень долгой. Моя версия: просто не о чем говорить.

Охотницы за 30. Я люблю за ними наблюдать. Приезжают на охоту. Не скрывают. И в этом есть много правды. Всегда подтянуты и поджары. Немного на стреме. Курят, пьют. Наманикюрены и аккуратно причесаны. Очень разные. Иногда злобные. Иногда добрые и любящие детей. Иногда веселые и бесшабашные. Умные и глупые. Их глаза все время в движении поиска. Убивают наповал. Как иначе? Каждый раз – как в последний.

Бабушки и дедушки европейские. Я люблю их! Гуляют, купаются, веселятся, курят, пьют вино и держатся за руки. В них так много жизни! И правды! Любят путешествия, свое некрасивое старое тело. Мужей и жен. И всех вокруг! Мои лучшие собеседники на любом отдыхе. если слушать внимательно, мудрость льется через край.

Картина третья. Отельная

Я не люблю большие отели. Уже очень давно. Бездушные, безликие, нечеловеческие. Всегда одинаково ровные. В любом городе мира. В любой стране. Белые тапки, упакованные в холодный целлофан. Брендированное мыло и шапочка для душа. Всегда думаю: кому нужна эта шапочка?

В этот раз я решила, что почему-то нужен большой отель. Ну-у-у… Там врач и магазины. И охрана. И банк. Я буду чувствовать себя как-то защищеннее с двухлетней Варей. Какой бред! Здесь никому ни до кого нет дела. Я долго пыталась найти в информационной книге для гостей телефон охраны. Его нет. Позвонить на ресепшен ночью тоже невозможно. Правда, Варя им однажды дозвонилась, пока я была в душе. Прибежала ко мне с диким криком, что ей ответил какой-то дядя. А потом еще всю ночь уточняла в холодном поту, придет он или нет.

Куча очумевшего народа. Все куда-то спешат. Успеть, урвать, упаковаться. Суета.

Странная дикая анимация у бассейна. Тетки скачут оголтело, так что бассейн выходит из берегов. Варе, правда, нравится.

Ресторан. Отдельная глава. Мы перестали в нем есть уже на третий день. Ну не могу я принимать пищу в такой всеобъемлющей панике! А если ребенку вдруг приперло в туалет (а это у детей всегда бывает в самый подходящий момент), то вряд ли ты докушаешь. Что-что, а убирают со столов в этом отеле быстро. Просто посекундно быстро. Решила в один день оставить за столиком Варю и сходить за едой. Вернулась. Варя-то на месте. Но с ней еще три человека! За столиком на четверых. То есть мне уже как бы места нет… Они говорят: «А мы у нее спросили, можно ли присесть. А она говорит: да, пожалуйста». У меня вопрос: эти люди правда думали, что двухлетняя девочка пришла одна позавтракать?! Или им тупо пофиг?!

Сегодня дали анкету: что вам нравится/не нравится в нашем отеле. Пожалуйста, посоветуйте. Уж я им посоветовала. Мелким убористым почерком на две странички. Так и написала: наплевать мне, ребята, на экологичность вашего отеля, если тетки на ресепшене хамят гостям с непроницаемыми лицами сфинксов. Интересно, нас с Варей уже пометили как самых истероидных клиентов? Или эти анкетки никто не читает? Скорее, второе…

Из хорошего. На побережье есть прекрасный ресторан. У Вари там свой стул. Детские вилки и ложки. Сегодня повар лично вышел пожать ей руку. А Варя ела-ела его спагетти карбонара, а потом вдруг говорит: «Мама, ты что ли не умеешь готовить?» Ну что тут скажешь? Человек вроде маленький, а логические цепочки строит до боли верно. 🙂