Солнце катилось за горизонт,
Отражалось ребром бокала,
Она звонила, забывая зонт,
И если денег на виски мало.

Когда лопалась шина,
Бензин внезапно кончился,
Подруга пила некрасиво,
И диван от старости сморщился.

Болела собака,
Поранила руку,
Сломался стол,
Мама умирала от рака,
Или парень вдруг не пришел.

Ночами плакала,
задыхаясь в трубке,
Сотрясалась слезами,
падала от боли в желудке.

Смеялась над его девчонками,
Некрасивыми и бесталанными,
Выходила из душа струями звонкими,
Оставляя в зрачках раны рваные.

Он терпел, ходил, привозил,
Платил, утешал, не вмешивался.
Не звонил, не писал, но ждал,
Когда перебесится.

Любил, как мог,
ожидая блаженные бонусы.
Она смеялась,
коллекционируя белые лотосы.

Потом женился на грустной Гале,
Она умерла, не дожив до славы.

В дневнике прочел смеющийся почерк.
Вот дурак. Поцеловал бы ближе к ночи.

Нелепо, сжимая руку самую важную,
Знать, что ВСЕГО не будет заживо.

Нет смысла говорить громко под соснами.
Она не дошла до славы. Он не любил по-взрослому.

И только Галя никак не схватывала,
Что с ней уходила жизнь.
Безвозвратно.
Со скоростью эскалатора.

Была не была.
И здесь, и там,
Давясь подступающим страхом,
Бери, беги, люби, целуй.
Живи по знакам.
Убей эскалатор.