Не знаю, зачем я прилетела. Придумала какую-то дурацкую работу в твоем городе. Мы оба знали, что придумала. Как знали, о чем нужно говорить. Никто не хотел делать это первым. Я молча жевала лист безвкусного салата. Заказала второй бокал вина. В тот день даже третий бы не помог. Разговор не клеился. Ты жадно смотрел мне в глаза, пытаясь понять, будет ли буря. И что вообще будет. Руки дрожали так сильно, что есть стало решительно невозможно. Даже салат. Я уставилась в окно, чувствуя, как подступают слезы. Только не плакать. Не реветь. Я готовилась. Выученные заранее слова скатались в голове в какую-то бесформенную ватную массу. Пытаясь найти зацепку в белом мягком мотке, пялилась в окно. Там жил город. Идеально-красивый. Холодный. Как ты.

– Нет. Я так не могу.

Рванулся из-за стола и пересел на мою сторону. Внутрь сразу проник болезненно родной запах тела вперемешку с дорогим парфюмом и чужими женщинами. Эти женщины… Они всегда влачились за тобой серым облаком. Без лиц. Но с идеальными телами и роскошными волосами. Лизали твою шею и уродливо-прекрасные шрамы на руках. Склонялись над бокалом. Бестактно нюхали мои волосы. Брезгливо ковыряли вилкой еду в моей тарелке. Они достали. Как же они меня достали! Все бы отдала, чтобы никогда не видеть это серое облако бесконечных костлявых задниц, повсюду плетущихся за тобой. Но их не убить. Не вычистить пылесосом. Не рассосать серной кислотой. Они всегда с нами. Придется говорить в сером облаке. Среди чужих языков, нещадно облизывающих твои руки.
Погладишь мои волосы. В голову сразу проникнет предательское тепло. Потечет прямо в мозг, окончательно расплавляя ватный ком, в котором и без того нельзя было найти структуру для старта. Все спуталось. В висках стучала одна-единственная гадско-грубая мысль: «Я в жопе. В полной жопе».

– Ты что-нибудь скажешь?
– Я в жопе.

Вырвалось как-то само. Ты удивленно-долго посмотришь. И вдруг мы заржем. Дружно. Громко. Неприлично. Как всегда. Будем ржать до слез, катаясь по столу. Поедим. Еще выпьем. Так и не скажем друг другу того, зачем встретились. Как всегда, докуришь мою сигарету. Проводишь до отеля. Поцелуемся, как в первый раз, чтобы опять разлучиться на годы. Чтобы опять серое облако. И чтобы смеяться только вдвоем от этого дурацкого ощущения, что мы оба в полной жопе. Возможно, уже навсегда.