«Мартина Идена» Джека Лондона я прочла еще в школе, как и большую часть классики. Но только теперь понимаю, что тогда ничего не поняла. Последние месяцы перечитываю роман снова и снова. Каждый раз нахожу новое. Все сильнее плачу над каждой строкой. Эта книга – величайший гимн любому творческому человеку. Огромный столп света и поддержки заплутавшим в ночи безденежья и безнадеги писателям, поэтам, музыкантам, мыслителям, мечтателям. Всем тем, кто не хотел, как все. Верил в свой уникально-исключительный собственный путь. Как много не дошло, погибло, умерло от голода. Как много сдалось под беспощадным прессом жестокого общественного давления.
Мартин Иден сиял, как звезда. Верил, что все возможно, если быть достаточно сильным. Но даже он, поцелованный звездами, посланный с других планет, не вынес испытания славой и общественной любовью тех, кто когда-то гнушался подать ему руку.

Так странно. Роман напечатан в 1905 году. Но с того времени ничего не изменилось. Даже процент, который издатели предлагают начинающим писателям. Он все тот же!

* Девяносто девять процентов редакторов – обыкновенные неудачники. Несостоявшиеся писатели. Не думай, будто они предпочли нудную необходимость торчать за редакторским столом, зависеть от тиража и коммерческого директора радости творить. Они пробовали писать – и не сумели. И получается дьявольская нелепость. Каждую дверь в литературу охраняют сторожевые псы – несостоявшиеся писатели.

* Служить надо только красоте. Служите красоте, и будь проклята толпа! Успех! Что такое успех, черт возьми? Радость не в том, что твоя работа пользуется успехом, радость в том – когда работаешь.

* Подлинная красота и сила его книг ничего не значили для сотен тысяч, которые раскупали и шумно восхваляли автора. Все вдруг помешались на нем, на дерзком смельчаке, который штурмом взял Парнас, пока боги вздремнули. Эта волчья стая ластится к нему, а могла бы впиться в него клыками. Ластиться или впиться клыками – это дело случая.

Столько лет. Ни одно слово не утратило актуальности. Великая работа.

Мартин Иден вынес унижения, голод, побои, болезни. А потом его громадная сущность разбилась о невероятную бессмыслицу: «Почему когда мне нечего было есть, никто не приглашал на обед? И почему теперь, когда я могу отобедать в лучшем ресторане города, каждый мечтает обедать со мной?»

Газеты, репортеры, женщины, деньги… Вместе с ними из огромного человека ушла жизнь.
Над миром гномов развеялась неповторимая звездная пыль. Чтобы не возвращаться еще века.
Мир гномов трещит по швам от нечастой встряски. Трещит. Стонет.
Но так же педантично и точно убивает каждого, кто отважился лететь до звезды и обратно.