Есть такие картины, которые уже невозможно «не видеть». Такой коридор, через который каждый может попасть именно туда, куда важно. Там очень сильно болит душа, бывают слезы. Там пропадаешь в безвременье, хотя всего лишь зашел на минутку. Я не могу забыть тот дом под Питером. Зеленый старинный деревянный. Краска обветшала и осыпалась во многих местах. Странные качели в саду. Как насмешка. Остались от прошлой жизни, когда сад был полон детей и гостей. Я стояла у забора и смотрела вглубь сада, туда, где когда-то была жизнь. Странное дело. Сейчас жизни еще больше для меня. Я так мечтаю посидеть за тем столом, настолько грубым и нелепо-огромным, что даже не помещается под крышу беседки. Дотронуться рукой до листьев старой вишни, вдыхать аромат цветов, которые случайно пробились сквозь густые сорняки. Здесь я могу слышать и видеть, хотя никого нет. Хочу сидеть на траве долго-долго, совсем одна, кутаться в старинный растянутый кардиган и знать, что будет дождь. И надо бы пойти в дом. Затопить печь, сварить кофе. Скоро станет совсем холодно. Сесть у окна и до утра вглядываться в сгущающуюся темноту пополам с дождем. И думать как заведенная: пусть у тебя все будет хорошо, всегда хорошо. Ты не позвонишь. Никогда. Ведь нет телефона. Но мне не грустно. Я просто знаю, что так есть. И так будет. Потом станут приходить они: мои родные и близкие люди. Бабушка, сестра. Их нет. Но я-то вижу. Станем говорить, как раньше. И бабушка, пожалуй, заплачет. Я тоже. Но не обнимемся. Не принято. Я не боюсь. Я благодарна. Так скучаю по ним. Усну на старом истрепанном диване, покрытом выцветшим пледом с мелкими цветочками. Запах обветшалого отсыревшего ударит в нос. Все равно усну. Устала говорить.

Как всегда, вернешь меня. Так уж повелось.

– Ты чего?

– Дом красивый.

– Заброшенный. Тут никто не живет.

– Уверен?

– Ты о чем?

Промолчу. Подумаю, что завтра приду снова.