В дождь как-то особенно много вспоминается. Мои родители никогда не ругались при нас с братом. По крайней мере, я такого не помню. По моим ощущениям, это было исключительно заслугой папиного безграничного терпения, природной доброты и чувства юмора. В доме у моих родителей было всегда много друзей. Они собирались. Пели песни. Вот откуда у меня это сводящее с ума знание всех народных и застольных песен, от которого уже никак не избавиться.
Вспоминается один важный день. Мы всей семьей поехали в другой город на свадьбу каких-то друзей. По региональным традициям свадьба была веселая. Долгая. Несколько дней. Мама пребывала на седьмом небе от счастья. Она блистала. Мои родители вообще были красивой парой. Но мама. Она – звезда. Любительница шикарных нарядов и сводящих с ума босоножек на высоченной шпильке с тоненькими серебряными ремешками. Где она умудрялась все это достать в голодном СССР, одному Богу известно. К той свадьбе мама готовилась особенно тщательно. На ней были платье в пол цвета морской волны, длинные серьги… и все те же сводящие с ума босоножки. Мужчины роились вокруг мамы, как осы на деревенском рынке во время распродажи осеннего урожая. Папа был спокоен, как скала. Около полуночи, когда мы с братом дико устали, папа сообщил маме, что пора бы домой. Обычно дико ответственная и дисциплинированная мама заявила, что хочет еще танцевать. Это было до того необычно, что даже папа, похоже, удивился. Но спокойно сказал: «Конечно, потанцуй еще, милая. А мы все же домой. Дети устали». Помню, мы шли по ночному незнакомому городу пешком. Папа крепко держал брата за руку. Меня же вообще вскоре понес на руках. Я была еще маленькая и довольно сильно устала. Мы пришли в дом к нашим родственникам, куда были определены на ночлег. Брат быстро уснул. А я никак не могла. Папа долго еще гладил меня по голове и рассказывал всякие смешные истории. От усталости меня вырубило, как будто отключили рубильник. Проснулась от того, что мама и папа смеялись на кухне. Мама вернулась. И они пили кофе. Доедали остатки торта. И смеялись. Помню это ощущение огромного, накрывающего, внезапно обвалившегося с неба необъятным парашютом, счастья. Покоя и счастья. От того, что… пусть так будет. Всегда.

Этот смех.
И этот покой.
И есть родина.