Вообще. Иногда мне кажется, что даже жду тебя. Что, конечно, только кажется, но бывает. Вижу твою тень, когда открываю ночью глаза. Знаю, ты тоже ищешь меня. Давно. Не соглашаешься на другое. Конечно, приходишь обнаженным. Прости. Я такая. Уже ничего не поделать. Тебе нравится. Как нравится всем мужчинам, но при тебе про них нельзя вспоминать. Да и трудно вспомнить. Потому что, когда ты придешь, все растворится в тусклой беловатой туманной дымке, покроется странным печальным мраком. Я буду пытаться различить лица тех, кто когда-то был дорог, кто любил меня и я тоже. Это будет невозможно. Как невозможно вместить в себя два Солнца. Или одновременно две Луны. Просто разорвет.

Какой ты? Я не знаю. Правда. Точно теплый. И очень красивый. Изнутри. Как будто тебя подсвечивают желтой лампой. Такой светильник из рисовой бумаги. Протягиваю руку, погружаю в твой свет, прожилки руки люминесцируют. Отдаляю – опять обычная. Человеческая. Тусклая. Немного даже холодная рука. А я хочу быть теплой. Стремлюсь к тебе сильнее. Ты погружаешься в мое всё. И сходишь с ума. Так точно будет. И вот однажды утром проснусь в  пионах. Вся розовая и пахнущая, как круглая дура. Засмеюсь, и слегка надорванные лепестки разлетятся по комнате. Ты скажешь, что тоже как дурак… И эти цветы… Даже стыдно, так все пошло… Но трудно остановиться… Когда рисовая бумага… Когда свет изнутри… И моя рука, приближаясь к твоему телу, светится. Мы будем пить кофе. Совершенно голые. Мне повезло. У меня есть длинные волосы. Ты захохочешь, что это несправедливо. И ты более уязвим перед  холодным миром. Обниму тебя всем телом. Прижмусь к твердой жесткой груди. Мои волосы окутают поясницу и твои руки.

– Теплее. Так теплее.

Ты – одинокий волк. Запутавшийся в моих теплых волосах. Я – цветная дурацкая птичка, которая почему-то решила, что даже волки от нее без ума.

Буду упрямо щебетать, сидя на твоей прохладной мохнатой морде. Ты никогда не прогонишь. Потому что без маленькой птички твоя волчья жизнь станет снова холодной и дикой. Иногда будешь уходить в свою стаю. А я буду улетать на юг. У нас родятся дети – то ли птички, то ли волчата. Нам будет все равно, кого в них любить.

И если ты когда-то влюбишься в волчицу… Они ведь все от тебя без ума. Скажешь мне первой. Но все равно вернешься. А я никогда не отвечу взаимностью всем попугаям, щебечущим вокруг. Потому что тот, кто познал волчью любовь, никогда не насытится птичьей.

В общем, приходи. Жду тебя. Хоть никогда не хожу в лес и зоопарк. Но однажды открою глаза. И всюду будешь ты. Большой, красивый, намертво израненный мною волк.